В поисковой работе есть категории людей, которым помощь требуется особенно оперативно. В первую очередь это дети, пожилые граждане, люди с психическими расстройствами, эпилепсией, сахарным диабетом и другими заболеваниями, которые могут повлиять на способность ориентироваться и самостоятельно позаботиться о себе.

Если исчезает подросток, иногда можно предположить, где его искать: среди знакомых, в развлекательных заведениях, компьютерных клубах или съёмных квартирах. Но с дезориентированными людьми ситуация иная. Их маршрут может быть непредсказуемым, а сам человек не всегда способен объяснить, кто он, куда направляется и где живёт.

Именно поэтому так важны своевременное обращение в полицию, точное описание обстоятельств исчезновения и распространение ориентировки. Волонтёры взаимодействуют с правоохранительными органами, проверяют поступающие сведения, обследуют территории и привлекают к поискам людей, готовых помочь.

При этом работа координатора далеко не ограничивается выездами. Пока одни добровольцы осматривают улицы и дворы, другим необходимо распространять информацию, проверять возможные маршруты, связываться с родственниками и полицией, отвечать на вопросы участников и следить, чтобы важные детали не остались без внимания.

В поисковом процессе задействованы десятки людей, и у каждого своя задача. Координатор должен удерживать общую картину, даже когда сообщения поступают одновременно и со всех сторон. Поэтому в команде важно не только выполнять поручения, но и внимательно следить за ходом работы, подсказывать друг другу и предлагать дополнительные места для проверки.

Оксана отмечает, что поисковые истории нередко продолжаются и после завершения активных выездов. Одной из таких остаётся исчезновение Надежды Михайловны Агафоновой. Пожилую женщину искали летом 2020 года. К работе подключились более ста человек, в том числе полицейские, участковые, кинологи и волонтёры. Несмотря на масштабные усилия, установить, куда пропала женщина, до сих пор не удалось.

«Я очень часто вспоминаю бабушку Агафонову. Каждый год 28 августа говорю ребятам: вот и снова эта дата, а мы до сих пор не знаем, где она. Есть истории, которые не заканчиваются для тебя даже спустя годы. Ты продолжаешь помнить человека и надеяться, что однажды появится информация, которая поможет разобраться в случившемся», — делится координатор.

По словам Оксаны, в 2026 году поисковых заявок было особенно много. Среди них были случаи, когда людей находили живыми, но были и трагические истории, а некоторые пропавшие по-прежнему остаются ненайденными.

В Департаменте полиции Северо-Казахстанской области сообщали о нескольких таких случаях. В конце августа возле дома № 74 по улице Т. Мухамед-Рахимова в Петропавловске обнаружили тело неизвестной женщины. После проведения необходимых экспертиз установили, что это 44-летняя Татьяна Дашук, которая находилась в розыске с конца июня.

19 сентября во время поисков 57-летнего жителя Жамбылского района в поле возле села Ольговка обнаружили тело мужчины. Экспертизы подтвердили, что погибший — ранее пропавший Вячеслав Бондарь, которого разыскивали с конца августа.

Ещё один случай произошёл 15 октября возле села Чкалово. Там обнаружили тело 27-летнего мужчины, ранее объявленного в розыск. Его извлекли из воды и направили на судебно-медицинскую экспертизу. Обстоятельства произошедшего устанавливаются.

За официальными сообщениями о подобных происшествиях стоят не только работа правоохранительных органов и поисковых групп, но и семьи, которым приходится переживать неизвестность, а затем принимать тяжёлые известия. Поэтому вопрос о том, какую информацию можно публиковать после обнаружения человека, для Оксаны Прищиц принципиален.

Она подчёркивает: волонтёры не имеют права самостоятельно раскрывать причину смерти пропавшего без согласия родственников. Более того, иногда обстоятельства гибели неизвестны даже в момент обнаружения тела. Для окончательных выводов могут потребоваться экспертизы и официальное подтверждение личности.

«Бывает, что человека нашли, но ещё не установили точно, кто это. Мы можем ждать результатов ДНК месяц или два. Люди в интернете уже пишут, что пропавшего похоронили, требуют подробностей, а у нас нет стопроцентного подтверждения от полиции. Пока его не будет, я не стану менять ориентировку. Здесь нельзя действовать на основании предположений», — объясняет она.

Но дело не только в юридических и организационных нюансах. По словам координатора, за вопросами о причинах смерти часто стоит обычное любопытство, которое в социальных сетях легко превращается в обсуждение чужого горя.

«Когда человека находят погибшим, самое важное — сообщить достоверную информацию и выразить соболезнования близким. Я не считаю правильным расспрашивать родственников, как и почему всё произошло. Если они захотят рассказать, они сами это сделают. Это их личная трагедия, а не повод для публичного обсуждения. Каким бы ни был человек, у него есть родные, которым больно читать неприятные комментарии», — говорит Оксана.

Она признаётся, что особенно тяжело видеть обвинения в адрес волонтёров, полиции и семей пропавших. В комментариях пользователи нередко требуют объяснить, почему человека искали несколько дней, почему ориентировка появилась не сразу и по какой причине не публикуются подробности трагедии. При этом далеко не все представляют, сколько действий необходимо выполнить до начала поисков и сколько времени занимает проверка поступивших сведений.

Оксана просит помнить, что ориентировки не появляются сами по себе. Нужно получить информацию, уточнить обстоятельства, взаимодействовать с правоохранительными органами и подготовить сведения для распространения. А после обнаружения человека необходимо дождаться официального подтверждения, прежде чем сообщать об итогах поисков.

Продолжение читайте в нашем следующем материале…