Отдельная часть работы — поиск людей, с которыми родственники давно потеряли связь. Такие обращения отличаются от заявлений о безвестном исчезновении и требуют дополнительной проверки. Волонтёры должны понимать, кто именно разыскивает человека и на каком основании запрашивает информацию.

В подобных ситуациях Оксана просит документы, подтверждающие родство, если они необходимы для подготовки ориентировки. Например, взрослый ребёнок может искать отца, с которым не общался много лет. Но одного рассказа недостаточно: важно убедиться, что запрос поступил от человека, действительно имеющего отношение к разыскиваемому.

Иногда за такими обращениями скрываются истории, которые выходят далеко за пределы одного города или даже страны. Оксана живёт в Московской области уже шесть лет, но продолжает координировать работу команды в Казахстане. Она также присоединилась к поисковому движению «ЛизаАлерт» в России, хотя основное внимание по-прежнему уделяет дистанционной работе.

Поначалу отъезд постоянных участников команды казался ей серьёзной проблемой. Люди, которые годами выезжали на поиски, постепенно разъезжались по разным городам. Но затем выяснилось, что расстояние не обязательно означает прекращение помощи.

«Я переживала, когда мой костяк начал разъезжаться. Это люди, на которых держится большая часть работы. А потом они стали говорить: “Не удаляй нас из группы, мы ещё пригодимся”. И я поняла, что мы можем работать дистанционно. Теперь у нас есть ребята в разных городах России, и это позволяет помогать людям даже за пределами Казахстана», — рассказывает Оксана.

Сегодня к ней обращаются и те, кто ищет родственников в других регионах. Иногда речь идёт о людях, с которыми связь потерялась много лет назад, иногда — о тех, кто уехал в другую страну и перестал выходить на связь. В таких случаях приходится выяснять, куда направить обращение, какие документы подготовить и какие официальные процедуры необходимо пройти.

При этом Оксана подчёркивает: поисковые отряды не конкурируют друг с другом. У каждой команды есть собственные возможности, территория работы и направления деятельности, но цель у всех одна — помочь человеку и его близким.

«Нам нечего делить. Неважно, как называется поисковый отряд и в каком городе он работает. Мы делаем одно дело — ищем людей. Если мы можем помочь друг другу, значит, нужно взаимодействовать. Чем больше у нас связей и людей, готовых подключиться, тем больше возможностей помочь тем, кто оказался в беде», — отмечает координатор.

Несмотря на тяжёлые истории, работу поисковиков нельзя измерить только количеством найденных людей. За каждой заявкой стоят часы проверки информации, десятки сообщений, звонки, выезды и переживания, которые остаются с добровольцами даже после завершения поисков. А когда человек не находится, эта история продолжает жить в памяти команды.

Оксана признаётся: со временем невозможно полностью привыкнуть к чужой тревоге или трагедиям. Обучение помогает действовать организованно, опыт подсказывает, с чего начинать, а командная работа позволяет распределять задачи. Но человеческие чувства никуда не исчезают.

И всё же, когда поступает новая заявка, волонтёры снова собираются, проверяют информацию и выходят на поиски. Ведь где-то в это время родные ждут звонка, надеются услышать знакомый голос и верят, что человек вернётся домой.

Поэтому, подчёркивает Оксана Прищиц, помочь может не только тот, кто готов часами искать на улице. Иногда достаточно внимательно прочитать ориентировку и распространить её среди знакомых. А если человек найден, важно порадоваться за его близких, а не требовать подробностей личной трагедии.

«Мне бы очень хотелось, чтобы люди чаще писали: “Слава богу, нашли”, — и реже пытались выяснить, почему человек погиб. Если видите ориентировку, помогите распространить её. Если знаете что-то важное, сообщите полиции или координаторам. Мы все можем сделать что-то полезное. И самое главное — помнить, что за каждой такой историей стоит чья-то семья, которая ждёт своего родного человека», — заключает Оксана.